Глядя на шагавших впереди Детей, которые о чем-то болтали между собой, Зиллейби неожиданно поймал себя на мысли о Феррилин. Она не вернулась домой, хотя он неоднократно звал ее. Вид Детей чересчур волновал Феррилин. Зиллейби старался утешаться мыслями о том, что она счастлива там, у себя, со своими двумя сыновьями.
Ему казалась странной мысль, что, если бы мальчик Феррилин, родившийся после Потерянного дня, выжил, Зиллейби сейчас все равно не смог бы отличить его среди тех ребят, что вышагивали впереди, точно так же, как он не может узнать, «кто есть кто» в данную минуту. Эта мысль как-то унижала его, поскольку ставила в один ряд с такими, как мисс Огл, только та преодолевала трудность тем, что уверяла себя, будто любой встречный мальчик и есть ее сын, причем, как ни странно, никто из мальчишек эту иллюзию не разрушал.
В эту минуту четверо шедших впереди Детей завернули за угол и исчезли из поля зрения Зиллейби. Он сам как раз успел дойти до того же угла, когда его обогнала машина, и поэтому ясно видел все, что случилось дальше.
Маленький открытый двухместный автомобиль шел на небольшой скорости, но все произошло сразу же за поворотом, где Дети, не видевшие, что сзади идет машина, остановились. Они стояли поперек дороги, видимо, споря, каким путем идти дальше.
Водитель сделал все, что мог. Он круто свернул вправо, пытаясь избежать столкновения, и это ему почти удалось. Еще бы два дюйма — и он проехал, никого не задев. Но этих дюймов ему не хватило. Левым крылом машина ударила стоявшего с краю мальчика в бедро и швырнула через дорогу прямо на палисадник коттеджа.
Вся картина запечатлелась в мозгу Зиллейби наподобие фотографии: мальчик, лежащий у забора, трое других Детей, замерших там, где они стояли, шофер, пытающийся вывернуть руль и все еще жмущий на тормоз.
Остановилась машина или нет, Зиллейби так и не уяснил. Если да, то лишь на одно мгновение, а затем мотор тут же взревел. Автомобиль рванулся вперед, водитель переключил скорость, нажал на педаль газа и помчался по прямой. Машина все еще набирала скорость, когда врезалась в стену церковной ограды — водитель не сделал даже попытки свернуть налево, где был новый поворот. Она разбилась вдребезги, водитель взлетел в воздух и тяжело шлепнулся о стену.
Закричали люди. Кто был поблизости, побежал к обломкам. Зиллейби не мог даже шевельнуться. Он стоял, как будто его оглушили; видел, как взметнулось желтое пламя, как повалили вверх клубы черного дыма. Затем усилием воли он заставил себя перевести взгляд на Детей. Они тоже глядели на обломки, и на их лицах отчетливо проступало выражение сильного напряжения. Зиллейби успел заметить это выражение, хотя оно тут же исчезло, и все трое повернулись к мальчику, лежавшему у забора и тихо стонавшему.
Внезапно Зиллейби обнаружил, что его бьет озноб. Пошатываясь, он прошел несколько ярдов и наконец добрался до скамьи, стоявшей на краю сквера. Он сел на нее и откинулся на спинку — бледный и тяжело дышащий.
Все остальное, относящееся к этому инциденту, я узнал позже уже не от Зиллейби, а от миссис Уильямс из «Косы и камня».
— Я услышала рев мчащейся машины и громкий удар, выглянула из окна и увидела бегущих людей, — говорила она. — Потом заметила мистера Зиллейби, идущего к скамейке в сквере какой-то заплетающейся походкой. Он сел и откинулся на спинку, но голова его тут же упала на грудь, как будто он потерял сознание. Я тут же подбежала к нему через дорогу, а когда подошла ближе, то оказалось, что он или действительно без сознания, или очень близок к тому. С трудом, почти шепотом, он пробормотал что-то насчет «пилюль». Я нашла их в его нагрудном кармане, он велел дать ему две, но выглядел так плохо, что я дала четыре. Никто не обращал на нас внимания. Все бежали туда, где произошло несчастье. Ну, от таблеток мистеру Зиллейби стало получше, и минут через пять я помогла ему войти в дом и уложила на диван в баре. Он сказал, что теперь все хорошо, что ему нужен лишь маленький отдых, и тогда я пошла узнать, что там с машиной.
Когда я вернулась, лицо у него было уже не такое серое, но он еще лежал и выглядел очень слабым.
— Чрезвычайно сожалею, что причинил вам столько хлопот, миссис Уильямс, — сказал он.
— Давайте я приведу вам доктора, мистер Зиллейби, — предложила я, однако он покачал головой.
— Нет, не надо. Еще несколько минут — и все пройдет.
— А все-таки будет лучше, если вы повидаете его. Вы меня крепко напугали.
— Очень сожалею, — сказал мистер Зиллейби и после паузы добавил: — Миссис Уильямс, я уверен, что вы умеете хранить тайны.
— Думаю, не хуже других, — ответила я.
— Хорошо. Тогда я был бы очень признателен, если бы вы никому не говорили о моем… моем дурном поведении.
— Ну, не знаю, — ответила я. — По моему разумению, так вы должны обратиться к врачу.
Он снова покачал головой.
— Я уже обращался ко многим врачам, миссис Уильямс, дорогим и известным, но ведь никто не может, знаете ли, снова помолодеть. Я просто старею, мой мотор быстро изнашивается, вот и все.
— О, мистер Зиллейби… — начала я.
— Не огорчайтесь, миссис Уильямс, во многих отношениях я еще вполне здоров, так что в ближайшее время мне ничто не угрожает. Пока же, я думаю, не имеет смысла тревожить тех людей, которых любишь, больше, чем это необходимо. Верно? Уверен, вы согласитесь со мной, что причинять им беспокойство — ненужная жестокость.
— Что ж, сэр, если вы считаете…
— Да, я так считаю. Я и без того у вас в долгу, миссис Уильямс, но не смогу считать это услугой, если не буду твердо уверен в вашем молчании. Можно мне надеяться?
— Конечно. Как вам будет угодно, мистер Зиллейби.
— Благодарю вас, миссис Уильямс. Благодарю от всей души, — сказал он.
Потом я спросила его:
— Вы видели, как это случилось, сэр? Такое зрелище вполне могло вызвать шок!
— Да, — ответил мистер Зиллейби. — Я все видел, только не знаю, кто был в машине.
— Джим Паули, — сказала я. — Тот, что с фермы.
Он кивнул:
— Знаю его. Славный парень.
— Да, сэр. Очень хороший мальчик, не то что эти «дикие». Просто представить себе не могу, чтобы он гонял на машине, как сумасшедший. Уж никак это на него не похоже.
Тогда наступила пауза. И мистер Зиллейби сказал каким-то странным голосом:
— Перед этим он сшиб одного из Детей — мальчика. Тот, надеюсь, пострадал не очень сильно, хотя и перелетел через шоссе.
— Одного из Детей! — вскричала я. И тут же поняла, что он хочет сказать. — О нет, сэр! Не могли же они… — И остановилась, увидев, как он смотрит на меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
